Десять писем. Часть III. Письмо восьмое
Категории: Классика
09/4/11
Еще один пролог.
Сумерки еще не наступили, но с западной части неба надвинулись закрывшие солнце тучи, стал накрапывать дождь и в комнате потемнело.
В голове Амины, тонкие пальцы которой бегали проворно по клавишам портативной «Тайпрайтер», зашевелилась мысль: «Зажечь свет или еще…»
В дверь постучали.
- Да, да! Войдите!
В комнату вошел Хаяси, неторопливо прикрывая за собой дверь и внимательно оглядывая помещение.
Амина вскочила со стула, наклонила голову в знак приветствия и замерла, в ожидании разрешения сесть и продолжать работу. Но тот час вслед за этим ее глаза широко раскрылись, выражая полное недоумение. «Что это значит?» - мелькнуло у нее в голове. - «Совершенно не объяснимый стук в дверь… Насмешка что ли? Это нерешительное топтание хозяина у двери своего номера… Пьяный?» Амина бросила робкий пытливый взгляд на входившего в комнату Хаяси, но плохое освещение не позволило ей уловить что-нибудь особенное на его лице. Да и времени не было на внимательный осмотр, так как Хаяси окинув ее проницательным взглядом, сделал рукой приглашение садиться. И спокойно направился к противоположной стене, где вдоль маленького столика стояли кресла. «И жест странный…» - думала Амина, усаживаясь за машинку. Ее пальцы вновь забегали по клавишам, но сразу же сделав несколько ошибок, она вынула испорченный листок, вложила новый, с которым однако повторилось та же история. Неясное беспокойство, овладевшее Аминой мешало ей работать. Правда, ее приучили ничему никогда не удивляться. Так было в спецшколе в Токио, так было в «конторе по вербовке» так было и здесь, в Филадельфии, когда Хаяси привез ее месяц назад в качестве секретаря-машинистки Окамуры, представителя торговой фирмы «Мидаси и К». Необычная деятельность Хаяси-Окамуры повседневно сталкивала ее с неожиданными сюрпризами, опасностями. Она много знала, вела секретную переписку, ведала секретными досье, при ней не особенно стеснялись беседовать о делах, ничего общего с коммерцией не имевших, но… если бы сейчас, сюда в номер отеля ворвался бы целый отряд полиции, то вне всякого сомнения, она удивилась бы этому куда меньше, да и вообще удивилась ли? - чем тому, казалось бы, совсем ничтожному факту - необычайному поведению ее хозяина Хаяси. В конце концов, что же здесь особенного?» - успокаивала она себя. - «Ну не так вошел, не так и не там сел… Ну и не говорит ни слова… Нет! Все таки… и одет… Такого костюма я не видела у него… и сидит…». Амина делала ошибку за ошибкой и комкала листы, нервничала, и уже задумала было спросить разрешения зажечь свет, как вдруг дверь без стука распахнулась…
В комнату вошел Хаяси!
Впоследствии, Амина, призналась, что в тот момент она впервые узнала, что такое столбняк. Она помнит только, что застыла совершенно неподвижно на своем стуле и она не имела сил, пошевелить хотя бы пальцем. Тем временем, вошедший Хаяси, не обратив внимания, прямо направился к поднявшемуся ему навстречу ранее пришедшему Хаяси…
- Ага! Доехал благополучно! - сказал вошедший Хаяси, похлопывая другого по плечу.
Тот кивнул головой.
- Ты здесь необходим. Очень хорошо. А это моя новая сотрудница, Амина…
- Что с вами? На вас лица нет! А?… Похож?… Ха-Ха-Ха! В этом-то и оссбая ценность Сигамуцу! Не так ли?
Хаяси щелкнул выключателем. Амина, начавшая приходить в себя, пристально изучала лица беседующих: «Да, сходство поразительное!… Хотя… нос, скулы… оттенок волос, да и разрез глаз… Многое имеет свои особенности, но пожалуй, все эти особенности можно различить лишь тогда, когда оба лица находятся
перед глазами, рядом. Да и еще! У Сигамуцу оторвана или отрезана нижняя часть левого уха…».
- Продолжайте, продолжайте - махнул ей рукой Хаяси, прерывая ее мысли. - Седьмую стопку перепечатали?
- За… заканчиваю, господин Хаяси.
- Опять?
- Простите, господин Окамура, но я…
- Хорошо… Так вот, Сигамицу… Присядем… Пришло время ликвидировать твоих старых знакомых. Для этого ты здесь и понадобился…
- Когда?
- Дату установим этими днями…
- Кого первого? - вновь деловито осведомился Сигамицу.
- Ришар. Элли Ришар. Особа весьма ловкая и опастная. Ничего полезного извлечь из нее больше нам не удасться. Все, что ей известно находиться здесь! - Хаяси указал на груду писем на столе Амины.
- Важное? - спросил Сигамицу.
- Безусловно! Самое ценное, мы нашли формулу «мирных людей». И нашли ее за 10000 миль от того места, где искали! Но теперь ясно, что Ришар был связан с «мирными людьми» и что именно в этом направлении должны вестись наши розыски.
- Сама же формула пока не поддается расшифровке, - добавил Хаяси, - но в Токио еще поработаем над ней…
- Эту формулу знает еще кто-нибудь?
- Сейчас она уже известна многим, но никто не знает ключа к ней. и нас это беспокоить не должно. А вот то, что эта англо-француженка замышляет со своим американцем, который преподнес тебе там, в нашей «конторе» такое угощение, для нас может представлять значительное осложнение и опасность. Убрать нужно ее.
- Есть план?
- В общих чертах. Завтра вместе побываем в Бернвиле - несколько часов езды - и осмотрим место. Я уже был там. На окраине находится пансионат, где Элли заканчивает учебу-службу и где бывает два дня в неделю теперь. В большом саду пансионата, у за считается обеспеченным. то, что знают, и чего не знают, и что делают наши сотрудники, нам должно быть известно досконально! А пока, Сигамицу, вот ключ от заказанного для тебя номера. Ицида, проведи его!
Хаяси взял со стола пачку листов с цифрой «8» и углубился в чтение их под стук заканчивавшей печатать машинистки…
Письмо восьмое.
Бернвиль, 27 апреля 1959г.
Милая Кэт!
Твое письмо привело меня в восторг! Тебе прямо таки повезло! С Джоном скучать не будешь! Если он так далеко пошел сейчас, то что будет когда ты станешь его женой!! А?
Твое предложение о совместной свадьбе мы обсудим с Бобом, когда он приедет. Я, конечно, за!
А пока… Когда я читала твое описание вечеринки Ферзеров, у меня… Здорово! Особенно, когда ты с Джоном наблюдала страстную парочку на закрытом балконе, а Джон тебя… И когда ты падала, и когда кончала… Ох, Кэт!! Какая ты милая и хорошая!!!
Но у меня тоже началось… Я отдалась Дику. Я подумала и согласилась с тем, что ты писала. Действительно, он совсем мальчик и никаких последствий быть не может. Ну, а мне и ему это конечно, нужно. Ты права!
Ты спрашиваешь, какой у него; вот тебе точное описание. Конечно, когда он у него стоит. Представь себе средний палец взрослого мужчины, удлини его в полтора раза и сделай его чуточку толще. В общем, длинна у него 11 см., а толщина около двух с половиной. Это, конечно, не то, что у твоего Джона. Ты пишешь, что у Джона, когда стоит, 16 см. длины, а толщиной он 6 см. Вот это да! Но маленькая …
Кэт, ведь у Боба еще чуточку длиннее… Судя по фото. Значит у него сантиметров 17. А толщина у него, наверное, пять или четыре с половиной сантиметра, так у него он тоньше, чем у Джона. Но, когда можно будет измерю точнее и скажу тебе.
Ах, Кэт! Я только теперь понимаю, почему словами нельзя передать ощущение этого…
Было это во время танцев. По моей просьбе Элли устроила приглашение на танцевальный вечер Дику. Я танцевала с ним, и чувствовала, что он хочет меня. Безумно! Чувствовала я это физически - и животом и бедрами. Ноги у меня путались и совсем не слушались… Незаметно мы улизнули из зала и очутились в своем укромном уголке в саду…
Было совсем темно, тепло и даже душно. Почти непрерывно обнимаясь и целуясь мы улеглись на траву.
Я уже решилась и не сопротивлялась. Я сама помогла снять с меня трусики и обняла его, когда он расстегнул и опустил свои брюки, лег на меня…
Очень осторожно и нежно он направил головку между широко расставленных моих ног и едва заметными толчками начал продвигать «его» внутрь…
Я вся дрожала от похоти и все у меня там было невероятно мокро. Может быть по этому я почти не чувствовала, как его член надорвал мне пленку. А он меня не щадил, он мне надорвал пленку, так как была кровь, правда очень немного. И все же была боль, хоть и еле заметная.
Ну и вот… Передать ощущения «этого» действительно невозможно. Ты права! Его тонкий член двигался там совершенно легко, чуть касаясь, но я его чувствовала всего, по всей длине… Такое нежное, нежное прикосновение… Удивительно, такое приятное…
Молча делали мы «это» очень долго. Я старалась, чтобы он не заметил, что я кончаю… И это не от стыда, а как-то не хотелось,