Очень откровенные порно рассказы и порно истории

Я увидел её на пляже, где подрабатывал летом. Её тело было крепким, мускулистым, как у спортсменки

( может, она и была спортсменкой, так и забыл спросить). Кожа переливалась шёлковым загаром, отчего все округлости казались ещё более аппетитными. Я стоял смотрел на неё из окошка подсобного домика и, что называется, захлёбывался слюной.

Она, как специально, начала намазывать кремом для загара свои тугие, как две дыни, уже и так шоколадные ягодицы.Она стояла чуть наклонившись, так что можно было видеть её киску обтянутую маленькими плавками.

Хотелось тут же наброситься на нее и впереть между этих налитых ягодиц хоть бы и на глазах у всех.

Так прошла пара часов: она купалась и загорала, а я глазел на неё и еле сдерживался от того, чтобы не подрочить.

Когда я оторвался от созерцания этой красоты и занимлся наведением порядка в домике, открылась дверь и вошла ОНА. Мы стояли молча и смотрели друг на друга. Похоже, она заметила мои

Продолжить..

У меня, два члена.

Автор: Duаl

С самого рождения. У моих родителей, были со мной проблемы. Первая проблема, это то, что я родился с двумя членами. Когда, маме сказали об этом. Она упала в обморок. Потом, позвали отца. Он, у меня, повернут на знаках. И когда, врачи, сказали, что один мне отрежут. Он был против. Сказал, что я ребенок нового поколения “Индиго”.

Я, до сих пор, думал он сумасшедший. Но, как то раз. Я прочел на этом сайте, рассказ про хранителей. Я, был в шоке. Значит, отец был прав.

Во общем, меня оставили в покое, с моими членами. Было много казусов со мной.

Например, когда я, будучи младенцем мочился. Мама, меняя штанишки, даже не подозревала, что я пописал не полностью. И приходилось, писать ей на руку, со второго члена. Когда, отец умер. Мама, увидела в этом знак и убежала с каким то мужиком в другую страну. Меня, она оставила бабушке с дедушкой. Я, в детстве обиженный на нее, за этот поступок.

Продолжить..

   Стало невообразимо скучно жить, и, между прочим, прекрасная солнечная погода добавляет унылости. Hа улице наступила весна, грядет лето, птицы-дуры совсем с ума сошли, а в жизни ничего не происходит. Эх, тоска!
    Листаю свой дневник. Перечитываю записи. Все такая глупость. Hо я дала себе слово ничего никогда не править и не вырывать из дневника листы. В конце концов, это моя жизнь, какими бы нелепыми ни казались события по прошествию времени. Вот, например, запись от не разобрать какого числа месяца марта 1995 года. Если не ошибаюсь, в то время я работала в рекламном агентстве Медиа-Модел.
    ***
    - Какой он все-таки козел! Hевозможно работать с таким козлом. Он же не понимает человеческого языка. - это разоряется Светка, моя коллега и подруга, по совместительству. Она выражает свое собственное мнение относительно одного из самых перспективных клиентов рекламного агентства, в котором я сейчас работаю.

Продолжить..

   …Сначала он снял с нее пальто и принялся стягивать блузку.
    - Hет, Алан, слишком холодно…
    Hо он уже не мог совладать с желанием. Подсунув под нее руку, он расстегнул лифчик и снял его, аккуратно спустив бретельки с рук. Потом уложил ее на плед и занялся юбкой. Потом колготки. Туфли. С трусиками он не стал торопиться, сначала погладил тонкую материю, и ее рука схватила его руку, чтобы он нашел то единственное место. Он ухватился за ее трусики с обоих боков и потянул их вниз по бедрам, по ее коленям, щиколоткам. Она аккуратно положила из возле себя и опять легла, слегка раздвинув ноги, так что стало видно, как серый треугольник волос резко выделялся на бледной коже. Он встал на колени, потом лег, вжался в нее, скользя и выскальзывая, идя напролом и беря лаской. Она обхватила ногами его бедра, потом подняла ноги на плечи, опустила на ягодицы, прижала его к себе, впилась пальцами в его тело. Подняв колени, она уперлась

Продолжить..

   Я родилась 1.01.1944 г. Мать умерла, едва выпустив меня на свет. Как меня выкормили, я не знаю. До 6 лет я не видела своего отца. Он служил агентом в компании "Шикнер" и мотался по всему свету, редко появлялся дома, да и то чаще по ночам, когда я уже спала. Однажды, проснувшись утром, я увидела возле кровати мужчину. Он похлопал меня ладонью по щеке и ушел. С этих пор он всегда был дома. Мы переехали в другую квартиру. Отец нашел новую няньку; фрау Элкей, воспитывавшую меня с младенческого возраста, куда-то отправили. Новая нянька была молодая, красивая и веселая. Выходя к завтраку, отец хлопал ее по пышному заду и тискал ее грудь. Нянька смеялась. После завтрака отец уходил на службу. Нянька, ее звали Кэтрин, убирала в комнатах, а я уходила гулять на улицу. Я выросла в одиночестве и не сумела подружиться с ребятами. Подруг у меня не было.
   Кэтрин любила купаться в ванной. Каждый день она купалась и каждый раз тащила меня с

Продолжить..

   Мне нравится ходить в церковь. Раньше терпеть не могла, а теперь люблю.
    В воскресенье утром встаю с постели в приподнятом настроении, не нежусь, как обычно, лениво потягиваясь, а нагибаюсь, скрестив руки берусь за подол, и одним движением через голову сбрасываю ночнушку на пол, и бегом в ванную. Пи-пи, потом душ, по быстрому, не так, как обычно, без всяких игр - подмылась, освежилась и всё. Расхаживая из спальни в ванную, находу чищу зубы, немного больше внимания причёске и косметике (совсем скромной, правда). Надеваю лифчик и трусики, кладу в них прокладку - ведь придётся сидеть, а я сегодня такая возбуждённая, что в любой момент потеку, как сучка. Пояс, тёмные, плотные чулки, блузка с длинными рукавами, длинная ниже колен юбка. Сверху шерстяная кофта и туфли на низком каблуке - ну чем не монашка?
    В церкви я как примерная, скромная овечка, стыдливо, но без жеманства здороваюсь со всеми нашими знакомыми, стою потупив

Продолжить..

     Я смотpю на твою фотогpафию. Минyтy две смотpю пpистально, не фокyсиpyя взгляд на чем-либо, внимание начинает медленно бpодить, фото оживает, изобpажение начинает дpожать, плыть в глазах, я стою пеpед диваном, на котоpом ты лежишь. Я не знаю - кyда мне двигаться. Меня тянет сесть pядом с тобой в ногах. Сажyсь pядом, ты слегка поджимаешь ноги, чтобы дать мне место, моя pyка неожиданно сама тянется к твоим ногам и yдеpживает их - мне не хочется, чтобы ты их отодвигала от меня. Именно в этот момент мое внимание скользит к твоим ногам вслед за движением pyк скользит выше, к коленy твоей левой ноги, котоpая так лежит на пpавой ноге фиолетовый оттенок y меня пеpед глазами - это цвет того, как твоя нога лежит, покачиваясь едва от моих движенийвнезапно я начинаю чyвствовать вес твоей ноги, я чyвствyю, как она давит своей тяжестью на дpyгyю ногy, я беpy остоpожно левой pyкой за подошвy, а пpавой - чyть выше - за щиколоткy и делаю такое yсилие, бyдто хочy немного

Продолжить..

     Тот Hовый год по гоpоскопy надо было встpечать в кpасном, и я захватила с собой в Кpаснодаp кpасное маленькое фpанцyзское платье. Благо оно не заняло в доpожной сyмке много места. Честно говоpя, таких коpотких и облегающих наpядов я никогда не носила. Воспитанная в пypитанско-совковой семье, я пpедпочитала джинсы и свитеp на все слyчаи жизни. Может быть, отчасти потомy, что мне не хватало каких-то чисто женских yловок, кокетства, смелости в одежде и деpзости в постели, от меня yшел Саша. Светка, подpyга, жившая со своим чеpнокожим мyжем в Паpиже, пpозвала меня "амебой в обмоpоке". Именно она и подбила меня кyпить это pоковое платье. В пpимеpочной кабине она, pазгладив на мне последнюю складочкy, пpишла в востоpг:
      - Ты в нем пpосто очаpовашка! Кyколка! Баpби! Патpисия Каас! Полный отпад!
      И я взяла…
      Поначалy мне показалось, что более скyчного Hового года в моей жизни не было

Продолжить..

     "Придется встать," - подумала Тина, узрев через плечо будильник. Стрелки приближались к двенадцати. Обычно она выходила на работу в десять, но вчера было невозможно разогнать "гостей", которые трижды бегали за водкой и не собирались угомониться. В конце концов, пришлось подлить всем свое фирменное зелье, вызвать Васеньку за четвертак и отправить забалдевших мужичков обратно в "барак". Бараком Тина называла одноэтажную общагу гостиничного типа, где вот уже 20 лет жили ее менее удачливые соплеменники. Сама Тина вовремя выскочила замуж за "местного папуаса", круглого сироту-алкоголика, который ее по-своему любил и не очень мешал по жизни. Пять лет назад бедолага решил погостить у переделкинского кореша в выходные, сел в последний вагон электрички, а поскольку состав был длиннее переделкинской платформы, он из вагона шагнул в воздух.Труп с разбитой головой нашли утром. Вскрытие показало, что в момент падения

Продолжить..

      Позвольте представиться: меня зовут Алла. Мне тридцать лет, я не замужем и, как говорят, хороша собой. Я женщина-предприниматель. У меня свой небольшой бизнес. Экологически чистый, как сейчас модно говорить. Три года я вкалывала, не жалея себя, работала без выходных, ни разу не брала отпуск, но этим летом, когда погода стояла как никогда жаркая, решила: а была не была! Связалась с Мариной и Наташей, своими закадычными подружками, обзвонила несколько туристических фирм, и вот мы уже летим в Анталию, откуда начинается наш средиземноморский круиз.
      Анталия встретила нас адской жарой (градусов сорок в тени), улыбчивыми лицами, приставучими турками и разноязыкой многоголосицей. Нас тут же запихали в автобус и потащили на обзорную экскурсию по городу. Так, нечто среднее между Алуштой и Сочи, разве что складчатого минарета у нас нет. Накормив шиш-кебабом с экмеком и неизменным пивом “Эфес” (пиво хорошее, но другого

Продолжить..

     Прохлада летнего вечера, тихая музыка природы, свечи вырисовывают чудные фигуры на стенах… Наконец то я одна, с тобой, с мыслями о тебе…
      Мое тело впитывает капли воды оставшиеся после душа, я обнаженная лежу на широченной кровати в черном атласе покрывал, мое тело от света свечей лучится и белым пятном выделается в сумерках находящей ночи, я совсем одна, бархат кожи ждет ласк ,а их нет, в душе колотится сердце оно никак не успокоится от недавней беседы с тобой, каждая клеточка моего тела трепещет, я как в ознобе возбуждения, я мечтаю что вот сейчас скрипнет дверь и ты появишься во всей своей красе обнаженного тела….И я заствлю тебя изнемогать от неслаждения…. Какие то неясные желания возникают во мне… Постепенно мои губы становятся влажными, соски твердеют и ноги напрягаются, готовые вздрогнуть от легчайшего прикосновения…Моя рука медленно ползет по животу добравшись до лобка, пальцы нащупывают то

Продолжить..

      Она пришла домой с работы, бросила сумку в коридоре, и не разуваясь пошла в спальню. Каблуки мягко стучали по паркету, но она старалась не слышать шума - она слышала только себя.
      В комнате еще не было темно, вечерний свет, чуть позолоченный закатом, наполнял спальню. Она остановилась перед зеркалом, разглядывая отражение красивого лица. Медленно повернула голову, посмотрела на себя в профиль - просто удивительно как иногда меняется лицо. Оглядела ноги, грудь, талию, провела рукой по животу… Теперь она точно знала, чего хотела.
      Она продолжала гладить себя по животу - по телу разливалось тепло, мысли проносились мимо. Она внимательно разглядывала женщину в зеркале: короткая юбка с запахом, кофточка до талии с глубоким декольте, стройные ноги, светлые туфли на каблуках….
      Юбка откинулась, оголив ногу… Быстрыми и очень аккуратными движениями она пододвинула

Продолжить..

     С показным спокойствием и с нейлоновым скрипом Маргарита снова закинула одну плотную ногу на другую. Она волновалась, впрочем, так волнуются многие, кто впервые летит за границу. До отлета еще было время, в голове сумбурно теснились мысли, иногда возникали цветистые монологи-отрывки из письма, которое она напишет Надьке, как только окажется там, за бугром. Именно сейчас, сидя в шереметьевском кафе и потягивая коктейль, Рита впервые оглянулась на свою жизнь и педантично поделила ее на 3 этапа. Первый - скука - от рождения до 17 лет: школа, музыка, репетиторы по французскому, первые сексуальные игры с Вовкой Чердаковым, о которых она никому ни гу-гу, только Надьке - лучшей подруге. Она сама старалась это забыть, чтобы фамилия Чердаков никогда даже рядом не стояла с ней. А ведь, собственно, именно Чердаков подарил ей первый оргазм, присосавшись к клитору пухлыми юношескими губами. И он же безболезненно пронзил ее, сделав женщиной раз и навсегда.

Продолжить..

     Я случайно нашел эти листки в столе нашей аудитории, кому они могли принадлежать — не знаю, но показались любопытными.
      “Этой ночью опять не сплю и пишу в своем исповедальнике. Мой любовник занимается порнографией. Мой любовник пишет гнусные рассказы, в которых выставляет меня в самом неприглядном виде. Я всегда удивлялась, видя, какими белыми становятся его глаза, когда он входит в меня. На груди у него растут темные вьющиеся волосы. Он шепчет мне на ухо грязные слова, когда мы предаемся любви, дает безумные обещания, которые никогда не сдержит — обо всех городах, где мы когда-нибудь побываем. Мой необузданный любовник заявляет, что больше не намерен делить меня с мужем. Он нарушает наше давнее соглашение и этим глубоко оскорбляет меня. Он непредсказуем. Невозможно предугадать, что он скажет или сделает в следующую минуту — со мной или с моим ничего не подозревающим мужем.
      Когда

Продолжить..

     Марина вскружила бы голову любому мужчине из сотен, проходящих мимо. Собственно так и случилось со мной. Она отличалась незаурядностью. Около восемнадцати лет. Высокая, темноволосая, хорошо сложена. Длинные прямые черные волосы заплетены в крупную косу, которая раскачивалась при ходьбе. С такой же свободой покачивалась и полная грудь, едва скрываемая тонкой тканью блузки. Точеная тонкая талия внезапно переходила в роскошные бока, и Марине не требовалась мини-юбка, чтобы заверить вас в том, что бедра длинные и хорошо отлитые. Воображение легко могло бы нарисовать две соблазнительные ягодицы. Что касается щиколоток и пальцев ног, то они довольно выразительно торчали из незамысловатых сандалий и при взгляде на них каждый мужчина заторчит, и естественно, прореагирует та его часть, над которой иногда не властен рассудок.
      В этот вечер так и случилось с несколькими прохожими. Один из них, несший на плече короткую лестницу,

Продолжить..

     Иосиф Серебряный проснулся оттого, что у него окоченели ноги. Он проснулся, включилось сознание, но подыматься он не спешил. ” Во-первых, почему так темно? Ночь?.. Нет, не совсем, чтобы ночь. Что-то иное. Но что?.. И почему приглушены посторонние звуки?” - рассуждал он долго, лениво и привычно оперируя словами. Характерное чувство гадливости, обременяющее душу и тело, напомнило ему о том, что вчера он был пьян, как свинья - и это было все, что он мог вспомнить о вчерашнем. Оказалось, что лежит он совершенно голый, с накрытой одеялом головой (вот откуда тьма и приглушенные звуки), окошко открыто настежь, утренний ветерок гоняет по подоконнику пепел с окурков, упавших из переполненной пепельницы, на голой стене репродукция с Айвазовского (так и есть, гостиничный номер), на узкой кровати у противоположной стены, прижавшись спинами, спят двое, укутанные одним одеялом: та, что ближе к краю от стены, высунув часть лица из-под одеяла, спала с открытым

Продолжить..

     - Миссис Редгрейв! — Леди Свитинг склонилась так низко, что ее жемчужные бусы чуть не попали в соус. — Вы, должно быть, места себе не находите от одной мысли увидеться с вашим мужем?
      Луиза Редгрейв тайком вздохнула. Воспоминания о муже — зануде Эдварде, кроме тоски, у нее ничего не вызывали. Как бы получше ответить этой леди Свитинг? Она приподняла одну бровь.
      — Моя дорогая, подобные высказывания неуместны. Если бы я действительно места себе не находила, то сидела бы на коленях у галантного лейтенанта Фэрфакса.
      Мужчины покатились со смеху, а леди Свитинг прыснула и начала обмахиваться веером. Взглянув справа от себя, Луиза улыбнулась.
      Лейтенант Фэрфакс тоже смеялся. Именно о таком моряке мечтает любая женщина: высокий, с черными вьющимися волосами, перетянутыми на затылке черной шелковой лентой, и сверкающими

Продолжить..

     Она не знала, что с ней происходит. Возможно, ей удалось поспать, хотя уверенности в этом не было. Она понимала, что уже не идет, но не могла сообразить, сидит или стоит. Одно не вызывало сомнений: над бесконечным пространством песчаных дюн вставало солнце. Не имели значения даже голод и жажда. Реальны были только небо и песок.
      — Амелия, — произнесла она, сама не зная зачем. Лишь спустя очень много времени она сумеет вспомнить, что это ее имя. Одежда висела на ней клочьями. Она начала кое-что припоминать. В ушах опять зазвучали крики, эхом прокатывавшиеся по крепости. Ее почему-то никто не преследовал. Им в лапы угодил Жан, и они успокоились. Теперь важны были только песок и небо.
      В памяти осталась одна крепость. У Амелии не было теперь ни прошлого, ни будущего.
      Спустя некоторое время она увидела караван. Чтобы понять, что это именно караван,

Продолжить..

     …Уже половина восьмого, и там стоит компьютер и работа, но рядом тут такая попа… Уже половина девятого, и там ждет слава и успех, но рядом тут такая попа… А уже ведь половина десятого, и там куча денег и автомобилей, а тут только попа. Вот сейчас только перелезу через эту попу. Сейчас, сейчас. Что-то пока не получается. И совсем не потому, что она такая высокая, а потому, что это дело времени. Хотя уже половина одиннадцатого, и там другие попы, да и пиво тоже ждать не любит, но попа, я вам скажу, такая…
      Вы когда-нибудь перелезали через попу? Это, скажу вам, даже не Эверест с Монбланом. Она абсолютно неприступна.
      Я часто задумывался над источником ее власти. Я смотрел, как она сидит закинув ногу на ногу. Я боялся лишний раз взглянуть в ее сторону, такое волнение и смятение чувств вызывает тот темный треугольник, что юбка образует со скрещенными ногами. Это вход в ее тайну,

Продолжить..

     Жил на свете некий венгерский авантюрист. Он был изумительно хорош собой, неотразимо обаятелен, обладал выдающимся актерским даром, культурой, аристократическими манерами, знал много языков. Вдобавок ко всему был форменный гений по части интриг, умению выпутываться из труднейших обстоятельств и проникновения из одной страны в другую.
      Передвижения его были оформлены в грандиозном стиле: полтора десятка чемоданов с моднейшими костюмами, два огромных пса. Его аристократический вид дал ему право на прозвище Барон. Барона можно было встретить в самых фешенебельных ресторанах, на водах, на скачках, на морских курортах, на экскурсии к пирамидам Египта или в путешествии по пустыням Африки. Везде он притягивал к себе женское внимание. Как всякий разносторонний актер, легко переходил от одной роли к другой и всегда с успехом: он был самым элегантным танцором на балах, самым остроумным собеседником за обеденным столом,

Продолжить..